?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

 Изучение Библии и различных аспектов перевода текста Священного
Писания на европейские языки продолжает оставаться одной из ключевых задач
современной филологии. Широкий спектр дисциплин, проявляющих интерес к Библии и различным составляющим библейской картины мира, говорит о важности и значимости переводов Ветхого и Нового Заветов. Очень точно высказал эту мысль лорд Дональд Когган, архиепископ Кентерберийский с 1974 по 1980 гг.: «В переводческой работе должны объединиться в святом союзе вера и наука. Усилия этого союза становятся приношением Богу. Приношением молитвы - поскольку переводчик и перевод целиком зависят от Духа истины; приношением ума - благоговением перед старым и открытостью новому - да будут точность и простота путеводной звездой на этом пути; приношением чувств - прежде всего, чувства прекрасного, чувства языка».

По мысли О. В. Сушковой, особенность любого перевода состоит в том, что «он в той или иной мере следует двум совершенно разным системам переводческих норм: нормам иностранного текста (ИТ), от чего зависит его адекватность оригиналу и нормам переводного текста (ПТ), которым определяется его приемлемость для культуры, принимающей его в себя».

Соглашаясь с исследователем, принимающим активное участие в дискуссии по поводу современной теории библейского перевода, отметим, что культурная составляющая при переводе (культурный контекст оригинала и переводного текста, наличие или отсутствие культурных параллелей, культурно обусловленные коннотации и т.д.) столь же важна, как и лексическая. Даже идеальный, с точки зрения переводчика и переводоведа, читатель переведенного текста - не тождественнен читателю текста оригинала: они отличаются друг от друга прежде всего тем, что представляют две разные культуры. Возможны разные переводческие стратегии в отношении проблемы передачи культурных аспектов текста в процессе перевода, от сохранения «экзотизмов» до культурной трансплантации. По мнению Сушковой, переводчика подстерегают «две опасности: во-первых, навязывание культуре ПЯ (переводного языка) системы ценностей культуры ИЯ (иностранного языка); во-вторых, неверная интерпретация оригинала путем введения в него культурных идей, чуждых ему или в нем отсутствующих».

Как и всякий текст, Священное Писание несет коммуникативную функцию, общаясь со своим читателем, к какому бы времени, культуре он ни принадлежал. Переводчик здесь выступает в роли посредника, поэтому нельзя не принимать во внимание читателя перевода. Баланс между этими двумя полюсами, соглашаемся с Сушковой, - «дело непростое, выбор каждый раз неочевиден и требует и смелости, и свободы, и чуткости - вопреки сложившимся нормам» . Передача текста Библии с одного языка на другой всегда связана с лингвистическими трудностями, что выражается в несоответствиях грамматического и лексического строя языков оригинала и перевода. Как пример можно привести существенные различия в грамматических категориях древнееврейского и русского языков, что не позволяет точно передать по-русски противопоставление определенных и неопределенных форм существительного; в то время как несовпадения в системе времен глагола вызывают затруднения при переводе с иврита на греческий язык. Сложность представляет также выработка словарных соответствий, в которых отражаются культурно-языковые различия, что привело к созданию подстрочников (пословных переводов Библии с лингвистическими комментариями).

Особую же проблему при интерпретации библейского текста в библеистике представляет значимость и сложность передачи содержательно-тематической составляющей самого текста. В частности, русский религиозный мыслитель Г. В. Флоровский в своей статье «Откровение и истолкование» утверждает, что «Бог встречает человека в истории, т. е. в элементе человеческом, в самой гуще человеческого существования. Библия по существу своему книга историческая: это повествование о божественных действиях». Ту же мысль высказывает и А. Мень, подчеркивая, что «Библия, таким образом, есть одновременно и Слово Божие и слово человеческое. Откровение преломлялось в ней через призму личности ее авторов — живых людей, принадлежавших к определенным эпохам, испытавших на себе влияние окружающей среды, мышления и взглядов современников». Очевидно, что многочисленные трудности, с которыми сталкиваются исследователи, переводчики Библии и рядовые читатели, - это временная пропасть, которая лежит между современным и библейским культурным, историческим и лингвистическим фонами. Например, лишь после изучения проблемы семейного и социального положения женщин в Коринфе в I в. н. э. становится ясно, что именно хотел подчеркнуть в своем послании Павел, анализируя конфликт, связанный с головным покрытием женщин (1 Кор. 11). Знакомство с античной концепцией рабства помогает осознать, что Павел не столько поддерживает такие установки, сколько выступает против них. Интерес в этом плане представляет новозаветное послание Филимону. Понимание иудейской концепции «воскресения» дает возможность ответить на многие возражения современных скептиков относительно характера воскресения Иисуса Христа. Подобных примеров достаточно много, поэтому многие кажущиеся противоречия, трудности толкования Священного Писания можно с успехом разрешить, исследовав библейские историю, географию, народные обычаи и мировоззрение. Поверхностная же экзегеза текста Священного Писания приводит к богословским ошибкам, снижая духовную и практическую значимость Библии, ее нравственную ценность.

В настоящее время существуют как частичные, так и полные переводы Библии почти на все языки и диалекты мира. Тексты Библии начали распространяться по всему миру благодаря влиянию христианства, а Реформация способствовала переводу ее на языки народов мира. По данным Интернет-портала www.ubs-translations.org, международные Библейские Общества вовлечены в более чем 600 переводов на около 500 языков. В 1996 г. на Международном съезде Библейских Обществ была принята программа, согласно которой за десятилетие Библию планируется перевести целиком на каждый язык с более чем 500000 носителями. При этом Новый Завет должен быть доступен на любом языке с 250000 говорящими на нем, а отдельные книги Библии, - с 100000 носителей. Отметим, что «Британское и зарубежное библейское общество» к 60-м гг. XX в. издало полную Библию более чем на 200 языках мира, а Лондонское Библейское общество, основанное в 1804 г., опубликовало Библию 270 языках (124 млн. экземпляров) к 1889 г. Со времен Иоганна Гуттенберга Библия была переведена и издана на более чем 2370 языках, на которых существует, по крайней мере, одна книга Священного Писания. Хотя это лишь половина из известных ныне мировых языков, данная цифра покрывает более 90 % населения планеты. График, представленный ниже, показывает рост количества библейских переводов и изданий с 1800 г. (Growth of Scripture translation and publication since 1800), а также количество языков, на которых доступны переводы Ветхого и Нового Заветов (Languages in which Scriptures are available). Голубым цветом выделены издания выборочных книг Библии, белым – переводы одного из двух Заветов, синим – полнотекстовое Священное Писание.



В начале XIX в. Священное Писание было доступно только на 68 языках; в настоящее время Библия переведена полностью на 438 языков, Новый Завет - на 1168. При этом частично Священное Писание переведено на 848 языков. Каждый перевод Библии на любой язык в той или иной мере подвержен влиянию религиозных, социальных и социолингвистических факторов, в связи с чем Ш. Абрамсон, израильский исследователь в сфере иудаистики, выделяет четыре основных вида библейских переводов: этнический перевод, перевод на общенародный язык, перевод на литературный язык, традиционный перевод. В краткой еврейской энциклопедии находим опредления этих понятий.

Так, этнический перевод характерен для народов, не обладающих долгосрочной литературной и письменной традицией. Это, например, переводы на абхазский, ингушский, калмыцкий, коми-зырянский и другие языки (младописьменные языки). С одной стороны, совершенно оправданным выглядит стремление переводчиков адаптировать библейские тексты для понимания культур других народов. С другой – такие переводы часто содержат большое количество элементов толкования, то есть библейские образы передаются через элементы культур разных этносов. Например, «хлеб и вино» могут передаваться как «рис и вода», а греческое понятие «логос» (Ин.1- разум, слово, познание) – как «дао» (аналогичное понятие) в восточных культурах.
Перевод на общенародный язык, по мысли Абрамсона, подразумевает сообщества людей с более высоким уровнем общественной и языковой дифференциации и наличием литературной традиции. Подобный вид перевода необходимо ориентировать на общедоступность текста для каждого представителя данной культуры. К этой группе исследователь относит такие переводы, как «Современная английская версия» Р. Братчера (1964-1966), русская «Библия» В. И. Кельсиева (1860), голландский перевод(1951), испанская «Современная версия» X. Б. Пратта (1893), японская «Разговорная версия» (1952-1954).

Перевод на литературный язык также ориентирован на развитое общество с обширным культурным наследием, основывается на богатстве национальной литературы и более высокий образовательный уровень. Примерами являются переводы на английский язык - «Новая английская Библия» (1961), итальянский - протестантская версия Дж. Диодати (1607-1641) и католическая - А. Мартини (1769-1781), китайский - перевод на литературный язык «вень ли» (1919), русский - Синодальное издание (1868-1875).

Традиционный перевод, основной предпосылкой которого, по Абрамсону и Либману, является сакрализация библейского текста, также весьма распространен в развитых в социокультурном плане обществах. Сюда относятся канонизированные переводы: английские - Версия короля Иакова или Авторизованная версия (1611), Исправленная Стандартная версия (1946-1952); немецкий - переработанная Лютеровская Библия (1870-1892); церковнославянский - Елизаветинская Библия (1751). Каждый из этих переводов сыграл свою роль в создании, развитии и укреплении той или иной христианской церкви, способствовал формированию богословской и литургической традиций.
 

Comments

( 6 comments — Leave a comment )
p_chibisov
Nov. 18th, 2010 05:04 pm (UTC)
!
Спасибо.
Познавательно!
toshaleb
Nov. 18th, 2010 05:14 pm (UTC)
Re: !
Спасибо Вам за комментарий! Тут все говорили, мол, выкладывай, но комментировать что-то никто не спешит... Наверное, "букаф" много читать. )))
Хочу выложить еще, по крайней мере, два отрывка из работы.
p_chibisov
Nov. 18th, 2010 05:22 pm (UTC)
Re: !
Лично мне эта тема очень интересна, хоть я и не лингвист. Буду ждать обещанных отрывков. :)
toshaleb
Nov. 18th, 2010 05:33 pm (UTC)
Re: !
Я тут еще хочу через недели две выложить свои фортепианные импровизации по мотивам известных христианских гимнов. Конечно, Вам как музыкальному работнику-профессионалу они покажутся детскими, но все же буду рад отзывам! )))
alexiy
Nov. 18th, 2010 07:08 pm (UTC)
мы читаем :) А ты сам не спешишь комментировать посты про определение богословия.

А о твоем постинге:
Согласен ли ты с определениями Флоровского и Меня?
(Я их тоже, вроде, в своем дипломе цитировал).
toshaleb
Nov. 18th, 2010 08:00 pm (UTC)
Ответил.
Г. В. Флоровский в своей статье «Откровение и истолкование» утверждает, что «Бог встречает человека в истории, т. е. в элементе человеческом, в самой гуще человеческого существования. Библия по существу своему книга историческая: это повествование о божественных действиях». Ту же мысль высказывает и А. Мень, подчеркивая, что «Библия, таким образом, есть одновременно и Слово Божие и слово человеческое. Откровение преломлялось в ней через призму личности ее авторов — живых людей, принадлежавших к определенным эпохам, испытавших на себе влияние окружающей среды, мышления и взглядов современников».
Согласен с авторами. Их мысли вполне очевидны. Тем более, я не поддерживаю католическую теорию механической диктовки. Однако, тут самое главное понять, что Божье Откровение (несмотря на свою человеческую сторону) во-первых, безошибочно, во-вторых, точно, в третьих, вечно и непреходяще. Важен правильный баланс. Мень, Флоровский и Флоренский подчас чересчур делали упор на греческую культуру, человеческий фактор (Мень вообще допускал мысль, что в Писании могут быть исторические ошибки и неточности, допущенные авторами Ветхого и Нового Заветов).
( 6 comments — Leave a comment )